October 10th, 2011

1

(no subject)

 Автобиографическое

Ой, я могу легко вам рассказать, как это с ней происходило. Точнее, как это происходит со мной, да с ней, вероятно, было все точно так же, ну подумаешь, на век раньше, велика беда. В самом начале следует сделать вот что: нужно родиться женщиной. Не все особи женского пола рождаются женщинами, но некоторые ими впоследствии себя делают, так что шансы увеличиваются, да вот нужны ли вам такие шансы?

Это разноцветная пыль, это горький ручей, это дым со специфическим запахом. Сперва тебе лет до пятнадцати все только и говорят, какая ты красивая, успешная, и хотя немного нервная, ничего, это пубертатный период, это лечится, вот попей травок, и все успокоится. И ты пьешь эти травки дурацкие, собранные человеческими руками, и надеешься на что-то, а в глубине твоего мозга тем временем зреет страшное знание - умение варить колдовское зелье. Ты не сваришь его еще долго, как минимум еще пятнадцать лет. Но голову все равно береги, мало ли, пригодится, и все эти весны, зимы и особенно где-то на границе между июлем и августом всплывает то самое, и легкие режет, и поднимается к горлу — ты что-то знаешь, умеешь, а объяснить не можешь даже самой себе. Не время еще, не время, ну погоди. Не торопи события, все, чему быть, оно тебя само найдет. Поймешь потом, на излете.

Ну и далее период, обязательный для каждого подобного случая — жизнь меняется, летит в тартарары, складывается из сплошного страдания, а характер должен оказаться непременно такой, что ты не ноешь и не ломаешься, а стискиваешь свои красивые ровные зубы и молчишь. Сколько бы ни задыхалась, сколько бы людей не кинуло, сколько бы бесполезных таблеток ни пришлось запить мертвой водой под холодным тоскующим небом. Ты по камушкам строишь себе новое гнездышко, норку, куда опять и опять можно уползать,обливаясь кровью, по косточкам собираешь позвоночник, обязательно пару раз наголо обриваешь голову, потому что это обязательный ритуал, только ты не понимаешь еще. Главное не потерять себя и главное — не плакать. Коллекционировать знаки и все чаще смотреть в зеркало на разглаживающиеся морщинки в уголках губ. В тринадцать лет тебе на вид можно было дать восемнадцать, вот ты уже дожила до тридцати — и все те же восемнадцать маячат в глазах окружающих при взгляде на тебя. А твои собственные серые глаза светлеют, светлеют, захлопывая все новые дверцы, вот так, до последней скважины, и ту самую норку ты тоже понемногу заваливаешь камнями, чтобы не было уже пути к отступлению. Когда ее покроет мелкая, душистая пыль, ты начнешь становиться ведьмой.

И все вроде бы нормально и никто не заламывает руки, дожди идут, а ты носишь тинейджерские цветные колготки и редко красишь ресницы, а чего их, они и так длиннее, чем у остальных, и подруги, глядя на твои школьные фотографии, говорят «королевишна же!», а ты смотришь в зеркало, оценивающе, как, наверное, давно в себя не смотрела, и думаешь, опаньки, поезд ушел, не королевишна уже - королева. И наступает в конце концов этот день, твоя тридцать вторая или тридцать третья весна, точнее сказать сложно, когда ты оставляешь позади все придуманные беды, закрываешь сердце на последние десять замков и выходишь в арбатские переулки с пучком мимозы на сгибе тонкой руки — нежная, каменная, беспощадная — светлая королева Марго.